Людей, полностью довольных выбранной специальностью в университете, наверное, можно пересчитать по пальцам. Жизнь героя нашего интервью, возможно, сложилась бы совершенно иначе, если бы он сразу последовал своему решению бросить театральный. К счастью, этого не произошло: театр стал частью его жизни.

- Расскажите свою историю: как театр стал вашей жизнью?
- Я поступил в театральный факультет, но уже на первом курсе института я хотел бросить его и перевестись на другую специальность. Не получилось: в конце учебного года попал на спектакль в театре Чехова «Номер 13» и с тех пор твердо решил - хочу работать в театре. Конечно, если окончу учебы, и если меня возьмут. Звезды сложились благосклонно: сразу после университета я направился в театр. Так он и стал частью моей жизни.

- Меня всегда поражало, как актерам театра удается запомнить такой большой объем текста. Расскажите, как у вас это выходит?
- Здесь нет никакого секрета, все просто – главное, тренировать память, а этим ты занимаешься с первого курса института, уча тексты, басни, стихотворения, отрывки прозы. Иногда бывает, что стоишь на сцене прямо перед спектаклем, занавес вот-вот откроется, ты пытаешься проверить себя по тексту и понимаешь, что ничего не помнишь – ни единого слова! Но, как только действие начинается, ты делаешь первые шаги и говоришь все, как надо. У актеров даже есть такое выражение: «ноги вспомнят». Это - истинная правда.

- Что делать, если случайно забыли текст?
- Все – это конец карьеры, позор, нужно бежать со всех ног, уйти в монастырь! (смеется) Шучу, конечно. Все мы люди – от такой ситуации не застрахован никто из нас. Когда забываешь текст, адреналин в крови начинает зашкаливать, а мозг работать не на сто, а все тысячу процентов! Самое главное в этом случае не паниковать и ни за что не выходить из образа. Можно все красиво обыграть. Например, просто спросить у коллег, находящихся на сцене, что я хотел сейчас сказать. Чаще всего актеры, играющие в одном спектакле, знают не только свои, но и слова коллег. Что бы ни произошло на сцене, нужно все обыграть.

- Наверняка такой вопрос вы слышали не раз, но, все же, какого героя, возможно, определенный характер, вы бы хотели сыграть?
- Для меня интересная любая роль – каждая из тех, что предстоит мне сыграть, дарит новые ощущения. Я бы очень хотел сыграть Короля Лира, но до нее еще нужно дорасти, и в профессиональном плане, и в возрастном.

- Театр и кино. Названия разные, а профессия одна. Как думаете, кем быть сложнее: актером кино или театра?
- У меня не очень большой багаж в киноискусстве: я снялся всего в двух картинах. Но могу точно сказать, что эти две сферы очень различаются между собой. В театре ты каждый спектакль играешь по-разному: он может идти на протяжении десяти лет, а ты все равно будешь открывать в своем образе новые грани. В кино все иначе: как только слышишь последнее слово «снято», уже никогда не сможешь ничего исправить. Потом смотришь фильм и не можешь не думать о том, как бы все смотрелось, если бы сыграл иначе. Я думаю, что служить театру сложнее – здесь нет повторных дублей, нельзя переснять сцену или вырезать ее. В театре сложнее, но, скажу точно – интереснее.

- Как проходит ваш день, когда вечером предстоит выступление?
- Всё зависит от спектакля. Если у тебя главная роль, я подольше посплю, выпью утром кофе, повторю текст – его много. Затем – долгие и медленные сборы в театр, где ты должен быть минимум за час до начала: нужно успеть отбросить все свои проблемы и мысли на второй план, чтобы целиком отдаться роли. Если же предстоит сыграть маленький эпизод, то можно себе в этот день позволить заняться чем-то еще.

- Ваша работа невозможна без стрессов. Как боретесь с этим?
- Лучшее лекарство от стрессов — это крепкий сон. Он восстанавливает и физические силы, и энергетические. Но, к сожалению, не так часто удается выспаться.

- Как думаете, какая лучшая сыгранная вами роль?
- Я думаю, она ещё не сыграна. Все впереди.

- Что приносит вам вдохновение?
- Ещё недавно мне было бы тяжело ответить на этот вопрос, сейчас точно могу сказать точно - это мой маленький сын, который родился недавно. Он - мое самое главное мое вдохновение.

Фото: Алина Любимова
Текст: Екатерина Котельникова

Жизнь актера – это постоянная работа над собой и персонажем, которого предстоит сыграть. И в этой работе самое главное – не давать персонажу овладевать тобой - считает герой нашего интервью Валерий Брага, знающий об этом не понаслышке. О герое, который вызвал в нем разные эмоции, театральных традициях и своих способах борьбы со стрессом он рассказал нашим читателям.

- В театральную жизнь вы пришли осознанно?
- Раньше я активно занимался музыкой, у меня была рок-группа и большие планы – хотел уехать в Москву. Но, за меня решила мама – сама подала документы в театральный. Я даже не готовился к вступительным экзаменам, думал, что и так пройду. Потом познакомился с ребятами – будущими студентами, и понял, что не прохожу первый тур. Пришлось хорошо постараться и, в итоге, поступил. Ни капли об этом не жалею. Я нашел себя в этом: по гороскопу я рак, и мне свойственно часто меняться. Разные персонажи, индивидуальный подход к каждому из них – это радует мое внутреннее эго.

- Есть определенный персонаж, которого вам нравится играть больше всего?
- У нас был спектакль «Король Лир», и я играл шута. Этот персонаж сделал большой переворот внутри меня – он был невероятно разным. Он поет, прыгает, танцует, говорит иногда быстро, а иногда медленно. Всего одна роль, но мне удалось примерить на себя множество разных масок, раскрепоститься на сцене, как личность. Именно поэтому она мне и нравилась, хотя была очень сложной психологически. Очень важно не давать персонажу овладевать тобой. Иначе очень легко сойти с ума. То, со мной происходило, когда я пытался еще больше войти в образ шута, можно назвать сумасшествием. Но я вовремя почувствовал, что начинает происходить что-то не то, и сумел остановиться.

- Как это – стать абсолютно другим человеком на сцене, вжиться в роль, которая является полным вашим антиподом?
- Мне кажется, что нужно просто выключить все житейские проблемы и побаловаться. Это помогает. Если думать обо всем, что тебя волнует – ничего не получится. Тебе всегда помогает режиссер, которого мы на профессиональном языке называем «третьим глазом». Он видит все со стороны, ведет тебя, подсказывает, куда пойти, как отреагировать, как развиваться.

- Вы говорите о том, что балуетесь на сцене.
- А как иначе? Артист, он как ребенок. Мы одновременно и взрослые, и дети.

- Жизнь артиста всегда связана со стрессами. Есть ли у вас свои способы борьбы с ними?
- Это точно не антидепрессанты. Очень сильно помогают близкие и родные люди. Я не выплескиваю на них свои проблемы - их присутствие, улыбка, даже простое «доброе утро» уже делают мою жизнь лучше. Редко, но я устраиваю себе день отдыха: никуда не выхожу, выключаю телефон, смотрю кино и ни о чем не думаю. Всего одного дня достаточно, дольше просто не могу – начинает «разрывать» от желания что-то делать, с кем-то встречаться и работать. Есть отдушина в виде клубов, а также музыки, которую я продолжаю писать.

- Для себя или, может, для выступлений?
- В последнее время только для себя, но уже есть предложения написать музыку и для спектаклей. Единственное, не хватает времени, а это очень трудоемкий процесс.

- Театралы – люди обычно суеверные. А вы относитесь к ряду таких?
- Я суеверен по-своему. Вера во многие приметы мешает, не дает сосредоточиться, сыграть на «максимуме». У нас есть хорошая традиция: мы собираемся перед спектаклем и держимся за руки. Так, обмениваясь энергией, мы становимся одним целым. Другое дело, если говорить о неписаных законах театра. Один из них – актер не должен садиться ближе четвертого ряда. Я не знаю, откуда пошло это, и многое другое, но мы все безоговорочно соблюдаем.

- Что вы любите больше всего в своей профессии?
- Если честно, я не знаю, как ответить на этот вопрос – это целый комплекс. Сцена помогает мне побороть многие страхи. Один из самых серьезных для меня – материализация негативных мыслей. Все плохое, о чем я думаю, могу совершить на сцене, не коснувшись этого в реальной жизни.

Самое любимое – это, наверное, аплодисменты. Для артиста важнее всего, как оценивают его зрители. Любые переживания, связанные с твоей ролью, уходят на второй план, когда видишь реакцию тех, для кого старался. Ты чувствуешь энергию, идущую из зала, и понимаешь, что, вроде, все получилось. А может и не получилось, не знаю, - решать только зрителю.

Подготовила: Екатерина Котельникова
Фото: Алина Любимова

Театр, как и любая другая профессия, горячо любимая всем сердцем, затягивает. Несмотря на трудности, несмотря на любые проблемы, которые приходится решать, порой даже переступая через себя. Театральная жизнь – это история о любви с пометкой «навсегда». Именно такой «любовный» путь и выбрала для себя героиня этого интервью Ольга Мадан.

- Наверное, такой вопрос вам задавали не раз. Но, все же, как вы стали частью столичного театрального мира?
- После того, как окончила институт, я в течение года работала в Приднестровском государственном театре драмы и комедии имени Надежды Аронецкой. В театре имени моего педагога. Она воспитала многих знаменитых артистов в Кишиневе: Людмилу Колохину, Всеволода Гаврилова, Светлану Тому. Мне посчастливилось тоже быть ее ученицей. А черед год, решила, почему бы не замахнуться на столичную сцену? И в 1996 году приехала в Кишинев в театр имени А. Чехова. С тех и работаю здесь.

- Ни разу не пожалели о выбранном пути?
- Не могу сказать, что именно жалела. Быть актером нелегко – это постоянный труд. Ты затрачиваешь не столько физическую энергию, сколько душевную. И к концу каждого сезона приходишь уже изрядно подуставший. Этот хлеб дается тяжело. Тут надо каждый день доказывать, как в первый раз, что ты не просто так стоишь на этой сцене, а имеешь право. Да и не так хорошо оплачивается этот труд, как хотелось бы. Но, наверное, это касается многих профессий в наше время, к сожалению.

- Если бы ваши дети захотели так же, как и вы прийти в театр, останавливали бы их?
- Своим детям, конечно, я не желаю такого же. Буду отговаривать. Ну а я сделала свой выбор уже давно.

- Несмотря не сложности, неудачи и многочисленные минусы профессии, что вас удерживало от ухода все это время?
- Я уже не представляю жизни вне сцены! Вот и все. Я не смогу больше нигде находиться, работать, только тут. Да, тяжело, даже больно. Но это мое.
- Не хотели уйти даже в самом начале пути, когда возникали первые трудности?
- Тогда все было совершенно по-другому: радостно, восторженно, замечательно. Были слезы, но я преодолевала их, шла только вперед, думая о том списке ролей, что хочешь сыграть. Сейчас, конечно, его, списка, у меня уже нет. Зато, есть огромное желание работать с хорошими режиссерами, которых я буду понимать с полуслова – тут я готова к любому материалу. Самое главное в театре – существовать с режиссером в одном ритме биения сердца.

- Какой ваш любимый спектакль?
- У меня вообще нет таких спектаклей, которые мне не нравятся. Это правильно – любить все, что ты делаешь. Ведь, как это, с чувством отрицания, с чувством нелюбви и ненависти выходить на сцену? Так нельзя. Но у меня есть один самый любимый спектакль – «Собака» по пьесе Валентина Красногорова.

- Почему именно этот?
- Наверное, потому что в этом спектакле затрагивается тема, которая близка всем людям. Для меня это спектакль-метафора о том, что в жизни каждый человек стоит перед выбором своего пути: трудного, правильного или удобного. Это спектакль о людях, которые находятся в поисках денег, удобств. Они куда-то едут, забывая о своих близких и любимых, о своих детях. А пример рядом – наши гастарбайтеры, которые уезжают в другие страны, чтобы работать там и зарабатывать деньги для покупки домов, приобретения будущих мнимым богатств, оставляя главное – своих детей и своих родителей. Это спектакль о том, что человек всегда стоит перед выбором: делать подобным образом или нет. Я его чувствую именно так.

- Меня всегда поражал тот объем текста, который вам, актерам, нужно запомнить. Скажите, как это удается?
- Это все благодаря репетиционному процессу. В течение полутора месяцев ты изо дня в день говоришь текст, и он уже оседает где-то в подкорке. Да, может какие-то огромные куски монолога приходится заучивать еще дополнительно. Но для меня объем текста – не проблема. Бывает даже, что ты не играешь спектакль уже много лет, но иногда отдельные фразы всплывают в памяти. Дома меня даже иногда спрашивают: «А из какого это спектакля?» Да и я сама ловлю себя на мысли, что фраза, которую я только что произнесла, принадлежит какому-то моему герою. Все роли остаются со мной на всю жизнь.

- Но на сцене иногда забывали слова?
- Такое иногда бывает со всеми! Спектакль – это один организм. Если я что-то забуду, партнер подхватит и выведет к нужной реплике.

- Серьезные оплошности были?
- Недавно на премьерном спектакле я опоздала на выход. Причем, произошло это по банальной случайности. У меня было очень мало времени, чтобы переодеться. Я сменила наряд, делала прическу и просто не услышала, что подошло время моего выхода. Я буквально летела к сцене, прекрасно понимая, что опаздываю. И опоздала. Партнеры на сцене меня чуть не сожгли своими взглядами, режиссер уже был за кулисами, и я, конечно, потом дико извинялась. (смеется)

- И как выпутались из ситуации?
- Была просто небольшая пауза. Думаю, зритель так ничего и не заметил.

- Если ли в вашем репертуаре роль, которую вы должны были сыграть, чувствуя сильную антипатию к ней?
- Я готова принять любую роль, и оправдать любого героя, если со мной будет рядом режиссер, который меня убедит. Но, был в моей практике случай, когда пьеса мне не нравилась, несмотря на то, то у меня была главная роль, и с режиссером мы друг друга не понимали. Это, наверное, был единственный спектакль в моей жизни, когда я себя разрушала: не понимала, что мы делаем, не могла принять концепцию спектакля. А так, я люблю все, что я делаю. Иначе просто стыдно будет перед зрителем. Выходить, не любя, не понимая и не принимая своего героя, правда, стыдно. Это работа на разрушение себя, а я не хочу себя разрушать.

Текст: Екатерина Котельникова
Фото: Алина Любимова

«Найди то, чем ты действительно любишь заниматься и все свои силы отдай этому занятию», - цитата, отражающая мысли и сопутствующие им действия актрисы театра имени Чехова Русланы Гончаровой. Несмотря на желания родителей видеть ее совершенно в другой сфере, она выбрала театр. И ни капли об этом не пожалела.

- Расскажите свою историю, как театр стал вашей жизнью?
- Как и многие девочки, я с самого детства мечтала стать актрисой. А, вместе с тем, и певицей, телеведущей, балериной, в общем, той, на кого смотрят с восхищением. И, поэтому, с большим удовольствием принимала участие во всевозможных творческих мероприятиях, которые организовывались в школе. Когда пришло время выбирать будущее направление, я хотела поступать только на театральный факультет, но, к моему большому разочарованию, в тот год не набралось русской группы. Тогда я решила исполнить мамину мечту, и пошла в Экономическую Академию.

Моя неугомонная творческая натура жаждала выхода, и, как только я узнала, что открыт факультет, созданный специально для театра имени Чехова, я сразу поступила на второй курс. Мое обещание достойно окончить Академию спасло маму от предынфарктного состояния. Так, осваивая две абсолютно противоположные сферы, словно плывя на двух лодках, я получила два диплома: маме и себе.

На этом этапе моей жизни с экономикой меня уже ничего не связывало – моя душа нашла приют в театре имени А. П. Чехова. Это место стало моим домом, труппа - моей второй семьей, и я безмерно благодарна судьбе за возможность работать здесь!

- Какой он, хороший актер?
- В первую очередь, это трудолюбивый и дисциплинированный человек – в актерской деятельности невозможно чего-то добиться, не умея правильно организовывать свое время и отдавая работе добрую его часть. Он также обязательно искренний и всегда стремящийся вперед. Это именно та профессия, в которой нельзя достигнуть совершенства – работать над собой нужно постоянно.

- Что делать, если новая роль, предложенная вам, вызывает антипатию?
- На самом деле, ответ очень простой – нужно найти в ней симпатию!

- Какая из всех сыгранных ролей далась сложнее всего?
- Это была роль Аркадины в пьесе Антона Чехова «Чайка». Эта героиня – женщина, совершенно непохожая на меня. Я другая во всех характерах, не в последнюю очередь, как мать. Режиссер видел Аркадину жестким, безжалостным человеком, который без капли сострадания унизит и, если надо, даже растопчет всех, кто попытается встать на его пути. При таком складе характера, внешне она выглядит всегда достойно и благородно.

Мне нужно было понять, оправдать и полюбить свою героиню, провести огромную работу над собой – моего опыта не хватало, чтобы вжиться в эту роль. Ответы на множественные вопросы, которые у меня возникали, я искала в биографиях других людей, актрис, из фильмов и книг – моих личных наблюдений. Эта роль была дана мне на вырост, и работа над ней не прекращается и сейчас. Это сложно, но очень интересно.

- Если вы по типу личности, предположим, экстраверт, как можно и можно ли перевоплотиться в интроверта?
- Сыграть интроверта, конечно можно – актер, если он профессионал, может стать абсолютно другим человеком на сцене. Но артист-интроверт? Мне кажется, что одно противоречит другому.

- Как проходит ваш день, когда вечером предстоит выступление?
- Ты погружаешься в образ не в день выступления, а примерно за неделю до спектакля. Это происходит неосознанно: выполняя обычные бытовые вещи, ты мысленно погружаешься в образ, который тебе предстоит сыграть. Сознательная подготовка к спектаклю, к моей роли происходит за день до спектакля: я уединяюсь, повторяю текст и задачи, поставленные в процессе создания постановки.

- Волнуетесь перед выходом на сцену?
- Если нет волнения, то зачем выходить на сцену? Волнение – это предвкушение какого-то важного события, и выступление именно таким и является.

- Актер играет или актер, все же, живет?
- Работая над образом, актер вместе с режиссером пытается разобраться в психотипе создаваемого персонажа и найти те выразительные средства, которые донесут эту картинку до зрителя. Но, играя персонажа, сошедшего с ума, нельзя в реальности жить этим сумасшествием, либо, становясь на сцене убийцей, и в обычные часы им быть. Если бы актер жил всеми ролями, которые он играет на сцене, то как бы тогда складывалась его судьба? Актер играет, безусловно.

- Какого бы персонажа вы бы ни за что не согласились сыграть?
- Отказываться от ролей в театре не принято. Но, однажды я приняла такое решения, когда мне дали роль Малыша в спектакле «Малыш и Карлсон». И, хотя я очень люблю принимать участие в детских спектаклях, я ни капли не жалею об этом. Все дело в том, что на момент постановки я стала мамой двух замечательных детей, и я чувствовала потребность сыграть скорее маму Малыша, а не его самого. Убедила в этом руководство и режиссера: меня сняли с роли Малыша, но его маму, к сожалению, сыграть не дали. Аргументировали это тем, что я не похожа на мать троих детей. Подвела моложавая внешность.

- Если ваши дети захотят последовать за вами и стать частью театра, поддержите в этом?
- Общепринятое понятие людей о профессии отличается от реалий актерской жизни. Я постараюсь донести до детей все нюансы актерского бытия и, надеюсь, они сделают самостоятельный правильный выбор. Убеждать следовать за мной или всячески отговаривать не буду – это будет только их решение.

Текст: Екатерина Котельникова

От всего, что делает человек, очень важно получать удовольствие. Особенно это касается работы – та, которая делает тебя счастливым, становится делом всей жизни. Быть счастливой в сложной театральной деятельности – это получилось у актрисы театра Чехова Любви Рыбалко.

- Театр – это осознанное решение или воля случая?
- Это осознанное решение. Это единственная мечта, которая у меня была, и мне несказанно повезло, что она сбылась. Я не помню больше другой мечты в моей жизни - она была у меня с самого детства: сначала хотела быть балериной, а потом актрисой.

Театр – это та часть жизнь, которая никогда меня не подводила. В жизни бывает всякое: каждый вспоминает приятные и неприятные моменты, порой очень тяжелые. Но я не могу сказать того же: у меня в театре всегда было все хорошо и, мне кажется, я всегда была здесь счастлива. Просто я люблю свою работу, люблю коллектив. И если бы мне довелось еще раз выбрать свой путь, я бы опять пошла по этой линии. Мне очень нравится то, что я делаю! Не каждому ребенку дается судьбой мечтать и реализовать эту мечту. Часто бывает так: дети оканчивают школу и не знают, куда идти, в итоге за них все решают родители.

Каждый человек не хочет работать - он хочет получать удовольствие от того, что делает. А искусство - это как раз та деятельность, где ты вроде работаешь, а вроде и нет. Это и хобби, это и большая радость. На протяжении всей твоей жизни.

- Исходя из вашего опыта, вспоминая людей, с которыми работали, хороший актер, какой он?
- Тот, кто любит свою работу, любит зрителей. Станиславский говорил, что актер должен любить в себе театр. Мне кажется, что точно так же он должен любить театр в себе.

- Предлагали вам сыграть роль, вызывающую отрицательные эмоции?
- Конечно!

- И что вы с этим делали?
- Работала. Внутренне не очень была довольна, но все равно работала. А потом проходили годы, я вспоминала о тех ролях и думала, зачем так переживала, здорово ведь было! У каждого актера есть любимые и нелюбимые роли, те, что нравятся, а что не очень. А, бывает, роль тебе изначально была не по духу, а в процессе работы ты влюбился в нее, и получилось у тебя сыграть все на сцене, как надо.

- Нелюбимая становится любимой?
- Да! И это, действительно, очень интересно.

- Как на счет тех ролей, что были желанны с того самого момента, как узнали: их предстоит сыграть именно вам?
- Если роль вызывает сильные эмоции, ты радуешься тому, что получил ее, то начинаешь и сильно волноваться. А вдруг не получится? Читаешь спектакль, представлять себе, как все будет, а на самом деле в тебе бушуют эмоции. И это волнение тебе начинает мешать.

- Какой была она, самая любимая роль?
- У меня много было любимых ролей. Например, в спектакле «Банкрот» по Островскому, который мы играли очень долго – на протяжении примерно двадцати лет, если не больше. У меня была в нем роль Липочки. Я говорила там такую фразу: «Я у вас 20 лет жила, света белого не видела», а через много лет, когда мне уже было где-то 40, она чуть изменилась: «Я у вас жила-жила, света белого не видела». (смеется)

Когда я только пришла в театр, у меня была просто замечательная роль! Спектакль идет часа два, а я все не выхожу. Но речь на протяжении всего времени в нем – обо мне, молоденькой девочке, которая забеременела. Две семьи постоянно спорят, думают о том, что делать дальше. И только в конце я выхожу на сцену, становлюсь рядом с мальчиком и говорю одну фразу: «Вместе растить будем!» (смеется) И зрители, несмотря на мою такую маленькую роль, хлопали, ведь речь во время всего спектакля шла о моей героине.

Очень сильно мне нравилась мелодрама «Любовь и ненависть» по Виктору Гюго. Очень интересный сюжет, красивейшие костюмы. На него всегда собиралось много зрителей, даже молодежь. А вообще, любимых ролей и спектаклей было очень много, все даже и не вспомнишь.

- Сейчас работать проще?
- Вначале было тяжело работать, это естественно. Потому что и голос не поставлен, и стеснение есть, и режиссеры мне постоянно говорили, то меня не слышно уже после третьего ряда. Но не могу с категоричностью сказать, что сейчас проще. Даже наоборот, сложнее – ответственности больше. Молодежь смотрит, и работать плохо просто неудобно. Я же сама училась, смотря на старшее поколение. У нас была замечательная актриса – Ляля Николаева. Она играла вместе со мной Липочку в «Банкроте» Островского. Она была опытная, раскрепощенная и мне очень нравилось, как она играла на сцене. И поэтому сейчас, когда на меня смотрят молодые, мне бы хотелось, чтобы и у них были такие мысли. (улыбается)

- Волнение перед выходом испытываете и сейчас?
- Да. Вот я такая. Я люблю это волнение. И если я долго не работаю, если долго нет спектаклей, то мне не хватает этого адреналина. Да и волнение это непростое – оно восторженное.

- То есть это не то, которое граничит со страхом?
- Нет. Это волнение перед ожиданием чуда. Появляясь на сцене, входишь в жизнь своего героя, а когда заканчивается спектакль, становится даже грустно – тебе нужно вновь возвращаться к своей жизни. Я люблю театр, сцену, на которой я с шести лет. Я чувствую себя здесь очень хорошо. Мне невероятно повезло, и я здесь, повторюсь, очень счастлива.

Подготовила: Екатерина Котельникова

Сцена – это своеобразный наркотик. Понимая всю прелесть выступлений перед публикой, чувствуя энергетику, идущую из зала, слыша самую лучшую награду – аплодисменты, ты уже не можешь представить себя вне ее. Сцена захватывает, становясь решающим критерием в выборе профессии. По крайней мере, именно так получилось в жизни актрисы театра Чехова Ирины Тарасюк.

- Расскажите свою историю: как театр стал вашей жизнью.
- Я выросла в маленьком городе, на тот момент там не было творческих кружков. Окончила музыкальную школу, где мы, ученики, постоянно играли на отчетных концертах, выступали с нашим хором по различным мероприятиям, а зачеты и экзамены становились публичным действом. Я очень благодарна моим музыкальным педагогам, которые вселяли в каждого из нас дух творчества. К сцене за это время я привыкла очень сильно, а, когда к ней привыкаешь, существовать без нее уже не можешь. Поэтому, после окончания музыкального Комратского колледжа, я решила, что пойду туда, где есть сцена. Таким был мой путь к театру.

- Как вы думаете, хороший актер, какой он?
- Актер для меня, в первую очередь, должен быть Человеком. Также он просто обязан обладать огромной энергетикой. Иной раз смотришь на актера, вроде бы в нем есть все, что требует школа, но тебе чего-то не достает. Это и есть та самая энергетика – без нее он не сможет ни сыграть выдающейся роли, ни сделать так, чтобы зритель ему поверил, что является самым главным в актерской профессии. Конечно, это лично мое мнение.

- Были ли роли, которые вас особенно вдохновили?
- Знаете, если мне изначально что-то не нравится в пьесе или роли, я стараюсь найти обратную сторону. Потому что в человеке не бывает только положительное, либо только отрицательное. И вот, когда мне удается найти эту самую сторону, я и получаю необходимое мне вдохновение.

- Если и говорить о вдохновении, то что еще его приносит вам?
- Сама Жизнь вдохновляет меня. Я не ищу специальных ситуаций, кино, песен и так далее. Это все синтетическое, хотя влияет на нас в той или иной степени. Но столько прекрасного есть в самой природе: небо, цветы, птицы, явления, да и люди сами. Это самое высшее вдохновение, которое настигает меня каждый день.

- Какая из всех сыгранных ролей далась сложнее всего?
- Оглядываясь назад, думаешь, почему ты не дошла до этого сразу, это ведь так просто. Но нет, у каждой роли свой путь, каждый имеет, в свою очередь, свою длину. Я очень сомневалась в правильном выборе актера, то есть меня, на роль Джонни Дорсета в спектакле «Вождь Краснокожих». Здесь я играю мальчика-пацана, но не простого, а полностью противоположенного мне по психофизике. Я немного сопротивлялась, не могла оправдать некоторые вещи. И с помощью режиссера, Казаченко В.В, я все-таки прошла этот путь - он оказался чуть длиннее предыдущих. И все же, оборачиваясь, опять говоришь себе: «Ну так просто ведь».

- Волнуетесь перед выходом на сцену?
- Да, конечно, волнение всегда присутствует, только в разной степени. Если это премьера, то эмоции намного сильнее, нежели когда спектакль был уже много раз обыгран, а образ давно сделан. Перед премьерой адреналин на высоте! Я стараюсь перед спектаклем провести время наедине с собой, своими мыслями, но бороться с наступающим волнением бессмысленно, ведь это абсолютно нормально – все мы живые люди, испытывающие чувства.

- Срежиссировать спектакли можно по-разному, при этом, классическая интерпретация не всегда в приоритете. А что предпочитаете вы: классику или современные постановки?
- Иной раз классика кажется намного интересней современной пьесы. Все зависит от самой постановки. Мне нравится и современная драматургия, единственное, что я не приветствую - нецензурную лексику на сцене. А так, театральное творчество должно развиваться, давая место и хорошим новым, свежим спектаклям.

- В каком хотели бы сыграть вы?
- Мне нравятся многие пьесы. И неправильно, наверное, будет, выделить одну из них. Но могу сказать точно: всегда хочется, несмотря на жанр спектакля, чтобы зритель уходил, задумавшись. Это – одна из наших главных целей.

- Есть ли жизнь вне театра?
- Конечно. Есть друзья вне театра, заботы, с которыми мы сталкиваемся постоянно. Даже, если и вне театра ты продолжаешь думать о роли, пьесе, в любом случае тебя окружает другая среда, но главное - жизнь продолжается! Театр – это часть твоей жизни, но не вся она.

Подготовила: Екатерина Котельникова