Валентина Чернятинская, журналист

Каждую секунду вокруг нас рождается какая-нибудь история. Грустная, веселая, со счастливым концом или финалом, который никогда не случится. Придуманная и не очень, подслушанная, прерванная, недосказанная, но в праве быть услышанная. Я сама не знаю, что в этих историях правда, услышала ли я их среди шепота шумного города или это просто замысловатые картинки, которые пишет на досуге мое воображение. Я знаю лишь то, что все эти истории просят, чтобы их рассказали, для того, чтобы освободить место новым, которые тоже мечтают произойти.

История одной погоды
Я думаю, виной пасмурный день за окном, общее настроение природы впервые за столько времени схожее с тем, что происходило с ней тогда.  Пока затирались воспоминания и давались обещания забыть, погода сыграла злую шутку и тронула кнопку, запустившую конвейер тянущихся друг за другом моментов, превращающихся в один сюжет. Сюжет длиною в любовь.

Тогда была осень и холодно, сейчас весна и пасмурно. Природа, вдыхая последний глоток теплого воздуха, была томно уставшей от жарких страстей и многочисленных объятий лета, и, уже в полудреме она изредка радовала солнечными деньками.   Сейчас весна и после сладких, еще сонных «потягушечек», она смотрит на мир еще не запыленными ярко-зелеными глазами.

Когда-нибудь я приближусь к тайне природы и обязательно разгадаю, почему в этот весенний день ожили осенние картинки, рассказавшие историю о том, как два человека, ближе которых не было друг для друга, могли оказаться так далеко от понимания необходимости быть рядом. О том, как можно спрятаться от людей на одном из самых многолюдных пляжей, потому что в тех нетеплых краях романтики осенью ищут избранные. О том, как после обеда на берегу одиноко, бок о бок стоят два лежака, бережно охраняя желтую маячку, за которой, может быть, сегодня еще вернутся, может быть, оба…ведь в эту пору море уникально прозрачно.

Эта история о том, как может быть тепло и одиноко на осеннем море. О том, как неприятно, как будто врываясь и расцарапывая пронзительным звуком само подсознание, кричат чайки, и как со скромной надеждой ждут воробьи и голуби, недоумевая, почему больше на песке нет их любимых семечек. Эта историю о том, как сладко засыпать, смакуя послевкусие шампанского, наполеона, мороженного и любви, которую еще можно спасти.

А еще на осеннем море чувствуешь внутреннюю дрожь, когда выходишь из ледяной воды и потом, когда слышишь, как кто-то за тебя твоим же голосом говорит совсем не то, другое, резкое.

И тогда становится так мало горячих поцелуев, ощущения легкой дрожи внутри, лишенных разума объятий, жаркого восторга каждой из клеточек, которые не принадлежат никому, являясь в своем порыве одним целым, и приятной расслабленности после, о которой не хочется говорить, и тайна которой от тебя на расстоянии руки. В этот момент может быть мало услышанного и много сказанного, не может быть «подумаю завтра», если есть он и она и о том, что осень навсегда осталась там, где не почувствовали угрозу.

Я услышала эту историю от красного клетчатого пледа, который покорно ждет на спинке стула, впитывая в себя соль и сырость осеннего моря, и всегда готовый подарить тепло тому, кто бережно на себя его накинет. Он знает еще много историй, и склонный поболтать, жаждет рассказать их каждому, умеющему слушать.